Мой дорогой Коул  - Тиджан

В некоторых секциях стояли диваны, в других люди танцевали, и многие просто разговаривали, стоя на ступеньках.

Ступеньки соединяли все секции и танцпол, за исключением верхнего этажа, где были мы. Тонкие металлические столбики, расположенные по всей длине каждой временной стенки, служили, по всей вероятности, чем-то вроде барьера.

Несколько человек, стоявших со стаканами ниже, явно удивились, увидев нас. Похоже, им и в голову не приходило, что кто-то может ходить над ними.

Я еще крепче сжала руку Коула. Да, это я настояла на том, чтобы прийти сюда, но кто же знал… Помещение было огромное. Не такое, конечно, большое, как настоящий стадион, но больше любого известного мне ночного клуба. Кто тот друг, о котором упоминал Коул? И если этот друг владеет «Октавиа», то чем же владеет сам Коул? Может быть, он помогает управлять этими заведениями? Может быть, он просто связан с каким-то богачом? Но потом парень, который шел впереди, обернулся и заговорил с Коулом, и у меня не возникло впечатления, что мои предположения верны.

Я видела, как шевелятся его губы, но не слышала слов из-за слишком громкой музыки. Секундой позже Коул кивнул и встал справа от меня, так что его правая рука осталась свободной. В какой-то момент словно ниоткуда возник еще один парень, и дальше я уже шла между ним и Коулом. Двое других сократили дистанцию, и теперь меня окружал квартет мужчин, двигавшихся плотной ромбовидной группой.

Я не понимала, чем объясняется такое перестроение, но держалась за руку Коула. В какой-то момент он наклонился и нырнул в комнатку, находившуюся прямо над будкой диджея тремя этажами выше.

Прежде чем повернуть задвижку, Коул коротко поговорил с тремя сопровождавшими нас парнями. Я немного успокоилась, но продолжала поглядывать на дверь.

– Что? – спросил он, подходя ближе и кладя руку мне на талию.

Я не стала спрашивать, кто они такие. Чутье подсказывало, что ответа не будет.

– Думала, они войдут с нами.

– Нет. – Его рука скользнула ниже, пальцы напряглись. – Но двое останутся там. Это обычные меры безопасности.

– Правда? – Я посмотрела ему в глаза.

Он не отвернулся, не моргнул и вообще не выдал себя никакой реакцией, но руку все-таки опустил.

– Они – часть того, о чем я не могу тебе рассказать.

Так я и думала.

– Не ври мне, ладно?

Уголок его рта едва заметно дрогнул, а рука снова обосновалась на моей талии.

– Не буду. – Захватив пальцами платье, Коул потянул меня к себе, уронил голову мне на плечо и прошептал близко к уху:

– Извини.

Я закрыла глаза, позабыв о сотнях людей под нами. Весь клуб погрузился в темноту. Огни вспыхивали над танцполом, но я знала, что никто снизу нас не видит. Откинувшись назад, выгнув спину и выпятив грудь, я обхватила его за шею. Платье было с глубоким вырезом, и я знала, что он видит. Я хотела, чтобы видел, трогал, ласкал. Хотела всего.

– Эддисон, – прошептал он мне на ухо.

Я слышала его дыхание и почти чувствовала, как растягивается в улыбке рот. И больше не думала об оставшихся за дверью охранниках.

В пронизанной ощущением секса атмосфере клуба я хотела того же, чего хотела в комнате: чтобы Коул меня поцеловал.

Да, я хотела еще и большего, но это потом, а пока…

Обвив Коула руками за шею, я отклонилась назад, чтобы видеть его. Клуб стал нашим задником.

Его глазами на меня смотрела животная страсть. Кончиками пальцев я потянулась к нему, коснулась лица.

– Завтра я вернусь к моей обычной жизни.

Его взгляд тяжелел.

– Но эта ночь… здесь… она не обычная. У меня такого не бывает. Спасибо тебе.

Коул нахмурился.

– За что?

– За то, что вытащил меня из той жизни, пусть даже ненадолго. – За то, что разбудил меня.

Он сжал мое бедро, надвинулся, прижался всем телом, и на меня нахлынуло пьянящее ощущение. Опустив голову, он на мгновение коснулся губами моего обнаженного плеча.

– Это я должен благодарить тебя. Ты не представляешь…

Я замерла. Он не играл, не дразнил, не осторожничал, но говорил с непривычной, жутковатой серьезностью:

– Не могу говорить о том, о чем не могу, но твой приезд… он как глоток кислорода. Я снова дышу. Так мало чистого среди всей этой грязи.

Я закрыла глаза. О чем он? Что хочет сказать? Не все ли равно – ведь он не скажет. Упершись руками в стену, я подалась ему навстречу, а он, обхватив меня рукой, оторвал от пола и приподнял.

Я посмотрела на него сверху вниз и улыбнулась.

– Что ты делаешь?

Он усмехнулся в ответ, повернулся и посадил меня на барную стойку. К счастью, бармена за ней не оказалось. Я развела ноги, и Коул встал между ними, наклонился и вошел в меня. Его губы запечатали мои, и по спине побежали «мурашки». Теперь он был там, где ему и полагалось быть, – со мной. Я обняла его за шею и притянула к себе. Поцелуй проникал все глубже, и я забыла обо всем. Остался только этот миг. Я с ним. Будущее подождет до завтра. И Сиа, и моя жизнь в Чикаго – это тоже там, в завтра, а сегодня – только этот миг, только Коул.

Только Коул и вихрь разбуженных им эмоций.